?

Log in

No account? Create an account

zadvorky


Зарубежные задворки


"Лев Толстой: Бегство из рая"
schmurko

Грани.Ру: Объявлены лауреаты премии "Большая книга"

Павел Басинский с книгой "Лев Толстой: Бегство из рая" объявлен лауреатом литературной премии "Большая книга". Вторую премию получил Александр Иличевский ("Перс"), третью – Виктор Пелевин (роман "t"). Пелевин также стал лауреатом премии читательских симпатий. Всего в шорт-листе "Большой книги" находились 14 авторов.



(no subject)
schmurko

Грани.Ру: После бала

Говорят, что на Толстого до сих пор дуется солидное и влиятельное учреждение, играющее в наши дни роль идеологического отдела правящей партии и именуемое РПЦ. Может быть, и так. А государство, а общество? Ну, видимо, такое у нас состояние общества, что не до Толстых теперь.



самая комфортабельная тюрьма
schmurko
http://www.nuinu.su/mir/339-justizzentrum-leoben-samaya-komfortnaya-tyurma.html

Шоколадная Золушка
schmurko


Мириам Гурова

Шоколадная Золушка

(Из цикла «Встречи в Кнессете».)

Опубликовано в газете «Вести» («Окна») 2 сентября 2010 г.

Эту новенькую уборщицу заметили многие: она была юной, темнокожей и прелестной. Этакая музейная статуэтка, но не мейсенского фарфора, а из молочного шоколада. Когда она проходила по коридорам и фойе Кнессета – мужчины одновременно поворачивали головы в ее сторону и долго смотрели вслед, забыв, куда шли и зачем. А она проплывала себе грациозной ланью, как будто и не замечала ничего – видно, с детства привыкла, что все на нее так смотрят. Вблизи у нее был беззащитный взгляд оленёнка, она ни с кем не кокетничала, и даже записные мачо с нею не заигрывали – просто впадали в меланхолию.

Помню, как впервые увидела ее в униформе и со шваброй, и от очевидной несправедливости обрамления мне стало неловко. За нас, за себя, за нее.

- Смотрите, какая эфиопская принцесса, - удивленно сказал наш босс, депутат Юрий Штерн, проводив ее взглядом. Мы стояли в ожидании лифта, а рядом с нами два депутата от «Еврейства Торы» теребили пейсы, стараясь не смотреть красавице вслед, а министр от партии «Шас» наоборот – поглядел, вздохнул и согласился с Юрой:

 Просто царица Савская!

- Она похожа на шоколадную Золушку, - возразила я, - До встречи на балу.

- Надо же, и зачем она уборщицей… Ей обязательно нужно посоветовать пойти в модельное агентство – завтра же станет звездой, - уверил Юра.- А может, она иврит плохо знает, может - ей надо составить резюме. Поговори с ней при случае. И срочно свяжи ее с кем-то из эфиопских активистов!

Пришлось дать обещание, что разузнаю, не требуется ли ей помощь - и доложу.

Случай представился скоро. Поздно вечером, когда я, одна на всем этаже, засиделась у компьютера в нашем офисе, шоколадная Золушка зашла со своими швабрами, толкая перед собою тележку с батареей канистр, жидостей для мытья и спреев. В коридоре стоял готовый к бою пылесос.

- Шалом, - говорю ей на иврите, - Будешь мыть здесь? Я тебе не помешаю. Мне уже скоро уходить – только распечатаю файл.

Она мне отвечает на чистом русском языке:

- Вы мне совершенно не мешаете, я пока могу протереть пыль. И цветы нужно полить. Эффект, доложу я вам, был невероятный! Но она явно на этот эффект рассчитывала и расхохоталась, довольная, звонким колокольчиком:

- Да вы не пугайтесь. Я просто - ола хадаша из Москвы.

Ну да, думаю, конечно. «Вот стою я тут перед Вами – простая русская баба». Елена Ханга, но - в исполнении Холли Берри.

- И давно ты… из Москвы?

 Уже третий год. Да вы не стесняйтесь, я привыкла, все так реагируют. Сразу объясняю –мама еврейка, а папа – студент «Патриса Лулумбы» из Зимбабве. Меня зовут Оля. А вас…

- А мы давай-ка перейдем на «ты» и попьем чайку с печеньем, хочешь?

Оля рассказала, что этого своего папу, собственно, и не видела никогда – он уехал в Африку до ее рождения, пообещав вернуться. И ни разу не прислал даже открытки. Оля поинтересовалась, почему я так поздно сижу работаю.

- Ну, должна была допечатать письма, - говорю, а сама лихорадочно соображаю, как бы поделикатнее спросить ее про карьеру топ-модели? Но она перебила меня:

- Пожалуйста, сообщи всем вашим, что русский - мой родной язык. А то они не стесняются и говорят при мне разные такие вещи, которые я вовсе не должна слушать… Мне как-то неловко признаться самой.

Я пообещала. Юра потом галантно извинялся перед Олей. Он сразу понял, что дело не только в каких-то секретных сведениях, которые она могла подслушать. Он любил подпустить крепкое русское словцо монголо-татарской этимологии, особенно среди своих помощников… Вот уж воистину, в Израиле никогда не знаешь наперед, кто тебя на каком языке поймёт!

Набравшись духу, я все же спросила: что это Оля здесь делает со шваброй и пылесосом? Не думает ли она, что надо получить образование, профессию, а не заниматься ерундой – с ее-то внешними данными и умом:

- Может, тебе поработать моделью – и будут деньги на университет?

- А как ты думаешь, сколько мне лет? – хитро сощурила она свои оленьи глаза.

- Ну… восемнадцать?

- Двадцать девять. И у меня уже есть образование – я тренер по восточным единоборствам. Черный пояс.

- Ну! Так это же здесь у нас – золотая жила!

- Понимаешь. Все непросто. Так все сложилось…

…Так сложилось, что Оля приехала в страну с молодым мужем Димой и с тяжело больной мамой. Они поселились на севере, в Хайфе. Пока Оля ухаживала за мамой, муж учил иврит и зарабатывал на жизнь, а также готовился к экзамену - подтверждать диплом врача. К несчастью, маму спасти не смогли – она умерла через год. Отсидев шиву, они решили, что теперь Оля пойдет на тяжелую, но хорошо оплачиваемую работу, а уж когда Дима сдаст экзамен – тогда и она начнет свою карьеру тренера. И Оля устроилась санитаркой в гериатрическую клинику для тяжелобольных. Работа, действительно, была трудной. Но у Оли был опыт, и она быстро стала старшей по смене. Половину санитаров составляли арабы. Половину – «русские» репатрианты. Оля полдня учила иврит, полдня – дежурила.

Однажды летней ночью 2001 года весь медперсонал – и те, кто заканчивали дежурство, и те, кто только что пришел – сбежались в общую комнату сотрудников: там по телевизору показывали страшные новости о теракте в дискотеке «Дельфинариум». Теледиктор сообщил, что «русская» дискотека на набережной Тель-Авива была чрезвычайно популярна, а потому и жертв было много. Жутко было видеть на экране фотографии улыбающихся подростков, которые просто отправились вечером потанцевать, но были взорваны арабскими террористами. Сначала сообщалось, что убито 19 детей (потом сказали, что 21) и около сотни раненых, многие из них - в тяжелом состоянии. Сотрудники Оли знали, что значит эта формулировка: ведь если, к примеру, человек получил осколки в живот плюс ему грозит ампутация ноги, но при этом он дышит сам, без помощи аппаратуры – то это называется «ранение средней тяжести».

- И сразу в этой большой комнате создалась такая взрывоопасная ситуация, - рассказывала Оля. - Мы, «русские», стояли тесной командой в обнимку перед телеэкраном и заливались слезами. А наши арабские коллеги развалились на диванах и стульях и… улыбались. Две арабские девицы из новеньких (к которым я хорошо относилась и обучала нашей работе), подошли и встали рядом со мною. И одна из них довольно громко сказала другой, причем на иврите: «Так им и надо, этим русским. Нечего им делать на нашей земле. Пусть убираются обратно, шармутот!»

- Это арабское слово – «шармута», – продолжила Оля, - я уже раньше слышала и знала, что оно означает. Этот миг я запомнила отчетливо. Помню, как зазвенело у меня в ушах. Как я задохнулась от ненависти. А дальше – полный провал в памяти!.. Открываю глаза: я лежу, меня шлепает по щекам наша директриса, мой Дима говорит: «дайте воды, очнулась»… Поворачиваю голову и вижу эту арабку, лежащую в углу и ее лицо, залитое кровью. Я даже не спросила, а просто сказала: «Я ее убила» - и отключилась снова.

Понимаешь, ведь я не успела сообразить ничего, как мой бойцовый организм сам скомандовал мне: враг! И автоматически дернулась моя нога и двинула. Я вообще этого не успела осознать. Мне все рассказали потом: и как я врезала ей ногой в челюсть, и как эта девка отлетела в угол и ударилась головой. Как я упала на пол без сознания, и наши меня кинулись спасать, а кто-то позвонил Диме, а арабы бросились вон врассыпную и попрятались.

- Ты ее убила? – тихо спросила я.

- Я ей сломала челюсть, а при падении она ударилась головой и получила сотрясение мозга и обширную гематому. Еще она выплюнула зубы, мне говорили, штук пять. Кровищи было много. Но она осталась жива. Ей вовремя остановили кровотечение. Лежала у нас в палате, потом её увезли на операцию. Наша директриса бегала, хлопотала о ее медицинской страховке. В общем, Б-г меня миловал.

- Тебя судили?

- Понимаешь, мы были к этому готовы. Все наши сотрудники и директриса, и все арабы всё видели и слышали. Все готовы были свидетельствовать: что она первая начала, и что я была не в себе. Все подтвердили бы, что это была провокация. Нам собрали деньги на адвоката. Директриса написала мне суперскую характеристику. Я была готова под суд и отсидеть, сколько дадут! Как вдруг явился наш кадровик Коби и сказал, что у этой девицы – поддельное удостоверение личности, у нее нет разрешения на работу, и за подделку документов она подлежит депортации.

- А как же ее взяли к вам на работу?

- Ее взяли по израильскому удостоверению личности, в котором значилось, что она жительница Назарета. Оказалось, что это удостоверение ее тети, в котором народные арабские умельцы поменяли фотокарточку (уже потом выяснилось, что она - гражданка Иордании). Дядя девицы прибежал к директрисе испуганный и умолял замять это дело. Не то, что он забрал заявление из полиции – он его вообще не подавал! Он боялся расследования, как чумы. Он предложил деньги моему мужу, чтобы я только не явилась с повинной…

- Предлагал большую сумму?

- Очень. Но мы с Димой его выгнали. Как только я немного отошла, мы пришли в отделение полиции. Ну, это называется «чистосердечное признание в ненамеренном нанесении увечья». Нам адвокат посоветовал с этим не тянуть.

- И тебя арестовали.

- Я просидела в участке почти сутки. А потом пришел старший следователь арабского отдела ШАБАКа и сказал, что эта семейка проходит сразу по нескольким делам: соучастие в подготовке и проведении терактов, продажа наркотиков, а дядюшка еще и приторговывал контрабандным оружием. А девица эта уже давно в розыске. По ней тюрьма давно плачет, но родственники ее увезли куда-то прямо из больницы, как только она была отключена от приборов – сказали в арабский госпиталь, а сами всей хамулой исчезли из Назарета. Следователь сказал, что у них полно хлопот по розыску этих преступников, а что до моего заявления - его никто не видел, не регистрировал и дело не открывал... Просил не сердиться и не подавать никаких жалоб.

- И что дальше было?

- Я вышла на работу, но мне предложили компенсацию за производственную травму и уволиться по состоянию здоровья. И порекомендовали уехать в другой город, где меня никто не знает, и сидеть тихо.

- Оля, ты – героиня, ты хоть понимаешь это? – спросила я ее. - Я бы тебе дала медаль за отвагу.

Она пожала плечами:

- Да ладно тебе… Если бы она меня обозвала черномазой – к этому мне не привыкать, я бы это проглотила. Но она оскорбила наших погибших девочек, понимаешь?

- Понимаю.

- Наш кадровик Коби тоже сказал мне: ат гибора! Когда я пришла попрощаться, он позвонил своему свату в Иерусалим, и тот пообещал пристроить меня уборщицей в Кнессет. Ну, вот я здесь, привыкаю помаленьку.

 Бедная ты девочка.

- Да почему же бедная? Вот ты сколько здесь получаешь брутто?

Я назвала действительно скромную сумму зарплаты референта.

- Ну вот! Моя-то ставка на две тысячи шекелей больше! И смена всего 6 часов. А ты вон допоздна сидишь. И я – государственная служащая. Пенсионный фонд, страховка, все дела. А ты?

- А у меня от выборов до выборов. Если не наберем голосов, не дай Б-г, - то всем нам, включая наших депутатов, придется искать новую работу. Но ты же скучаешь по спорту?

- Мой Димуля уже скоро сдаст экзамен, он же ведь классный травматолог. И тогда я смогу вернуться в спорт. Правда, Дима боится, что родственники этой девицы меня найдут и отомстят. Они ведь такие вещи не прощают…

Оля недолго трудилась на ниве швабры и пылесоса. Когда я рассказала Юре ее историю, он тут же начал действовать. Созвонился с министром безопасности и рассказал об удивительной девушке, мастере единоборств, которая работает простой уборщицей и боится мести со стороны арабов. Не прошло и недели, как Оле назначили собеседование. Она три раза сдавала какие-то тесты, почти полгода ждала результатов, потом - экзамены по языкам (у нее и английский хорош), потом - экзамены по специальности. И однажды Оля влетела ко мне с новостью: «Меня взяли тренером в спецшколу, представляешь?» - мы с ней расцеловались и она убежала.

А потом Оля надолго совершенно исчезла. Я получала от нее лишь поздравления к праздникам по мейлу – и все. Мои послания реплеем на ее адреса возвращались обратно – непрочтенными. Прошло около пяти лет, и вдруг она позвонила! Сказала, что вернулась (откуда?) и что недавно родила. И пригласила в гости. В ее квартире было запущено, повсюду валялись коробки и неразобранные чемоданы, и как-то пахло нежилым, но в спальне уже стояла новенькая детская кроватка, в которой уютно посапывала маленькая Шоколадка.

- А где ты так долго пропадала? – спросила я.

И Оля ответила:

- Наша служба и опасна и трудна, на Святой земле почти что не видна…

Намекнула, что работает в какой-то засекреченной группе, часто – за границей. Причем, вместе с мужем Димой, которого «тоже к нам взяли как военврача»... Это все, что она мне о себе рассказала. Еще с часок мы просидели на балконе, любуясь видом вечернего Иерусалима, поедая ледяной арбуз и потягивая лимонану. Но Оля только расспрашивала меня и слушала. У нее по-прежнему невероятно грациозная походка лани, но ее глаза уже не напоминают оленёнка, как раньше. Это спокойный и внимательный взгляд снайпера.

Материал предоставлен автором


Труд: 100 самых красивых мужчин России
schmurko
Труд: 100 самых красивых мужчин России

Здесь картинки Нины Горлановой
schmurko
http://ngorlanova.narod.ru/galereya.htm

«Для всех нас процесс над Михаилом Ходорковским и Платоном Лебедевым стал символом бесправия»
schmurko

Нине Горлановой, нашему уважаемому автору респект!

Уважаемый господин Президент!

Подходит к концу второй судебный процесс над Михаилом Ходорковским и Платоном Лебедевым. В эти дни к Вам обращаются многие известные люди России с одной просьбой: предотвратите расправу над гражданами, которым вменяют совершенно абсурдные обвинения типа того, что можно украсть у самих себя всю добытую за 6 лет нефть, при этом получив прибыль и заплатив налоги.

Мы живем почти в 2 тысячах километрах от Москвы и, по понятным причинам, не могли лично наблюдать за ходом судебного процесса. Но даже сообщений нашей далеко не самой смелой прессы хватило, чтобы понять, что юридическое разбирательство все больше подменяется политикой, что на наших глазах вершится расправа за убеждения, за попытку повлиять на политические процессы в стране. Мы уже не говорим о том и о тех, кто «приватизировал» собственность ЮКОСа и баснословно обогатился на этой бандитской экспроприации.

Хотите Вы того, господин Президент, или нет, но для всех нас процесс над Михаилом Ходорковским и Платоном Лебедевым стал символом бесправия. Вам известно, что за последние годы подобному преследованию подверглись тысячи людей, якобы совершивших экономические преступления. Ваши попытки изменить подобную судебную практику ни к чему не привели. Отечественная юстиция по-прежнему демонстрирует обвинительный уклон, зависимость от власть предержащих, болезненную подозрительность и презрение к тем, кто хотел бы создать свое дело и обеспечить заработком не только себя и свою семью, но и десятки, сотни специалистов, рабочих.

Да, мы не имели возможности лично наблюдать за ходом этого процесса. Но мы целиком доверяем мнению известной правозащитницы Людмилы Алексеевой, которая в своих регулярных отчетах с судебных заседаний, публиковавшихся в прессе, четко фиксировала все спекуляции, запущенные в ход стороной обвинения. Мы присоединяемся к тем известным и уважаемым людям, которые обращаются сегодня к Вам, господин Президент, с требованием предотвратить расправу над Михаилом Ходорковским и Платоном Лебедевым. Нельзя не прислушаться к мнению писателей Даниила Гранина, Бориса Стругацкого, Фазиля Искандера, правозащитника Сергея Ковалева, режиссеров Павла Лунгина, Эльдара Рязанова, народных артистов Олега Басилашвили, Лии Ахеджаковой, Инны Чуриковой и многих других.

Мы, жители миллионной Перми, становимся в один ряд с теми, кто остро чувствует несправедливость, кто не может допустить возврата к стилю и практике судебных расправ 30-х годов прошлого века.

Письмо представителей общественности города Перми к Президенту Российской Федерации подписали:

Инициативная группа –
Нина Горланова, писатель
Александр Калих, общество «Мемориал»
Ирина Кизилова, правозащитник
Роберт Латыпов, Молодежный «Мемориал»
Андрей Суслов, доктор исторических наук, профессор
Игорь Тернавский, художественный руководитель Пермского театра кукол
Мария Черемных, руководитель МТО
 «МиР»

Все, кто считает своим долгом присоединиться к позиции инициативной группы, могут поставить свою подпись отправив письмо на электронный адрес v-zashitu@yandex.ru с следующей информацией:
Фамилия, Имя, Отчество, город и фразой “Подписываюсь”
Все сообщения проходят премодерацию, чтобы избежать спама, и накрутки счетчика. Три раза в день будет обновляться таблица с
 
подписями.

http://khodorkovsky.ru/documents/2010/11/15/13788/

 


(no subject)
schmurko
№11/2, ноябрь, 2010

Содержание:

9 ноября в Копенгагене скончался
Борис Борисович Вайль:
Наталья Горбаневская
Памяти Бориса Вайля


12 октября 2010 года скончался
Владимир Александрович Леванский:
Наши новые авторы:
Андрей Моисеев
Читаю
Владимира Леванского


Борис Кочерга
«Стиходумец»


7 ноября 2010 года
скончалась Светлана Гаер:
Наталья Борисова
Слово прощания


11 ноября 1821 года родился
Федор Михайлович Достоевский:
Тамара Жирмунская
«Над гробом друга/
Нельзя на Бога не восстать…»
(мотивы богоборчества и
попытка их преодоления
у поэтов Русского зарубежья)



13 ноября 1850 года родился
Роберт Луис Стивенсон:
Грета Ионкис
Роберт Луис Стивенсон
и феномен двойничества



15 ноября 1925 года родился
Юлий Маркович Даниэль:
Марлена Рахлина
Глава из книги мемуаров
«Что было – видали»


Феликс Рахлин
Встречи с Юлием Даниэлем
Из мемуарной эпопеи
«Повторение пройденного»



Проза:
Игорь Джерри Курас
Хороший брат Авель. Рассказы

Владимир Брисов
Попугайчики и Ева

Амен Бодхи
Голод

Наш новый автор:
Анна Зенькова
Когда поет любовь
Хмель

Алексей Фомин
Елка
Одноклассники.ру


Поэзия:
Геннадий Фролов

Дебют Сергея Данюшина:
Черубина
"Тогда вы печорин"

Сергей Данюшин


Продолжение следует:
Нина Горланова, Вячеслав Букур
Роман воспитания

Саша Сотник
Страна обреченных


Культурология:
Давид Гарбар
«Еще плодоносить
способно чрево...»
Литературно-публицистический триптих. Часть 3



О музыке и музыкантах:
Надя Коваль
И всё-таки – «рыжий»
Хороший парень


Книжное обозрение:
Алевтина
Петрова-Гурская
На исходе реальности


Лизины письма:
Лиза Балк
День покаяния и молитвы –
Buß und Bettag



Голоса поэтов:
Генрих Шмеркин
Свои стихи читает Генрих Шмеркин


Карусель:
Виктория Райхер
Языковой барьер

      Авторы номера:






















[info] zadvorky - Блог задворок в жж
 Argentina:
Buenos Aires
Надя Коваль

 Беларусь:
Минск
Алевтина
Петрова-Гурская

Анна Зенькова

 USA:

Boston
Игорь Джерри Курас

New York
Борис Кочерга

 Israel:
Виктория Райхер
Феликс Рахлин
Абрам Эленбоген

 Україна:
Харків
Марлена Рахлина

Київ
Амен Бодхи

 Россия:
Москва
Владимир Брисов
Елена Ерофеева-Литвинская
Андрей Моисеев
Саша Сотник
Алексей Фомин
Геннадий Фролов

Cанкт-Петербург
Сергей Данюшин

Петербург
Черубина

Пермь
Нина Горланова, Вячеслав Букур

 Deutschland:
Duisburg
Давид Гарбар

Düsseldorf
Лиза Балк

Freiburg
Наталья Борисова

Köln
Грета Ионкис

Koblenz
Генрих Шмеркин

München
Тамара Жирмунская



(no subject)
lubava
Аиф упоминает Задворки

Задворки в Контакте
lubava
Приглашаем в группу Задворок в контакте!